Трамп дал понять, что не спешит с возможными ударами по Ирану на фоне буксующих переговоров

Дональд Трамп дал понять, что не испытывает непосредственного давления в вопросе санкционирования военных ударов по Ирану, продемонстрировав сдержанную позицию на фоне продолжающихся в неравномерном темпе дипломатических контактов между Вашингтоном и Тегераном. В интервью, о котором сообщило издание Axios и на которое сослалось российское государственное информационное агентство TASS, Трамп отметил, что иранские власти проявляют меньше стремления к скорейшему заключению соглашения, чем могли ожидать внешние наблюдатели. Эти заявления прозвучали на фоне сохраняющейся региональной напряженности на Ближнем Востоке, непрекращающегося внимания к ядерной инфраструктуре Ирана и широких дискуссий в политических кругах Вашингтона относительно допустимого порога для прямого силового вмешательства против иранских объектов.

## Key facts

- Дональд Трамп заявил, что не испытывает непосредственного давления в вопросе принятия решения о нанесении военных ударов по Ирану, согласно сообщению Axios. - Трамп отметил, что иранские переговорщики проявляют гораздо меньше поспешности в дипломатических дискуссиях, чем ожидалось с учетом геополитического давления на Тегеран. - Данные заявления прозвучали на фоне затянувшегося противостояния вокруг ядерной деятельности Ирана и его позиции в сфере региональной безопасности. - Международные мониторинговые агентства продолжают отслеживать уровни обогащения урана Тегераном после срыва ядерной сделки 2015 года. - Эти сообщения, распространенные международными СМИ, включая TASS, отражают продолжающуюся перенастройку дипломатии принуждения и стратегии сдерживания.

## What happened

Согласно материалу, опубликованному Axios и распространенному TASS, Дональд Трамп затронул острый вопрос о потенциальных военных ударах США по иранским объектам, заняв позицию, исключающую немедленную эскалацию. Трамп подчеркнул, что не видит необходимости спешить с одобрением силовых действий против Исламской Республики, дав понять, что временные рамки для принятия любого стратегического решения остаются гибкими.

Обсуждая дипломатический аспект противостояния, Трамп указал на очевидное несоответствие между серьезностью внешнего давления на Тегеран и позицией иранских представителей. Он охарактеризовал действия иранской стороны на переговорах как заметно менее поспешные, чем можно было ожидать от государства, находящегося под всеобъемлющими международными санкциями и постоянной угрозой применения силы.

Хотя в сообщениях не уточнялись конкретное место и точные сроки задействования всех упомянутых дипломатических каналов, они зафиксировали явный сигнал: Вашингтон применяет свой инструментарий силового давления без установления жестких временных рамок. Давая понять, что военные действия не являются неизбежными, но и не сняты с повестки дня, это заявление служит публичной перенастройкой давления, уравновешивающей скрытый потенциал обычных вооружений с терпением за столом переговоров.

## Why it matters

Заявление о том, что Соединенные Штаты не спешат начинать военные действия, влечет за собой непосредственные последствия для оборонного планирования, мировых энергетических рынков и международной дипломатии. В коммерческой сфере любая возросшая вероятность вооруженного конфликта с участием Ирана мгновенно провоцирует волатильность цен на сырую нефть. В Персидском заливе находится Ормузский пролив — стратегическое морское «бутылочное горло», через которое ежедневно проходит около 20 процентов мирового потребления нефти. Когда высшее политическое руководство США дает понять, что удары не стоят на повестке дня в ближайшей перспективе, энергетические рынки обычно реагируют снижением премии за геополитический риск, что сглаживает резкие скачки фьючерсов на нефть марок Brent и West Texas Intermediate.

Со стратегической точки зрения эти высказывания меняют баланс рычагов влияния между Вашингтоном, его региональными партнерами и Тегераном. Союзники в регионе, включая Израиль и членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, таких как Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, тщательно выстраивают собственные меры безопасности и обмен разведданными в зависимости от готовности США отстаивать обозначенные «красные линии». Прямое признание того, что руководство США готово выждать, снимает ощущение неотвратимого ультиматума, предоставляя региональным столицам пространство для маневра при определении собственной двусторонней позиции.

Кроме того, это заявление позволяет понять психологические механизмы, определяющие ход двусторонних переговоров. Если Белый дом видит, что иранские представители намеренно затягивают время или не обеспокоены жесткими сроками, публично демонстрируемое терпение лишает Тегеран преимущества, возникающего, когда западный визави спешит уложиться в сжатые временные рамки. В то же время затянувшаяся неопределенность относительно того, произойдут ли удары и когда, поддерживает атмосферу стратегической неуверенности, осложняя экономическое планирование и внутреннее распределение ресурсов в Иране.

## The background

Напряженность в отношениях между Вашингтоном и Тегераном развивается по циклической схеме эскалации, сдерживания и хрупкой дипломатии уже почти полвека — с момента Исламской революции 1979 года и последующего захвата посольства США в Тегеране. В последние десятилетия ключевой спор был сосредоточен вокруг иранской ядерной программы: официальные лица Ирана настаивают на ее исключительно мирном характере, однако западные державы и Международное агентство по атомной энергии (IAEA) относятся к этим утверждениям с глубоким скептицизмом, подозревая наличие военной составляющей.

В июле 2015 года Иран заключил Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA) с группой «пять плюс один», в которую вошли пять постоянных членов Совета Безопасности ООН (США, Великобритания, Франция, Китай и Россия) и Германия. По условиям соглашения Иран согласился на жесткие ограничения своей ядерной деятельности, включая ограничение уровня обогащения урана до 3,67 процента и резкое сокращение запасов обогащенного материала, в обмен на поэтапное снятие многосторонних экономических санкций.

В мае 2018 года, будучи президентом, Трамп в одностороннем порядке вывел США из JCPOA, охарактеризовав соглашение как структурно порочное из-за положений об истечении сроков действия ограничений на обогащение, а также из-за неспособности документа сдержать разработку иранских баллистических ракет и ограничить сеть региональных негосударственных формирований. Впоследствии администрация развернула масштабную кампанию «максимального давления», вновь введя жесткие вторичные санкции, призванные отрезать Иран от международных банковских сетей и свести экспорт сырой нефти из страны к нулю.

В ответ на выход США и санкционный режим Иран начал последовательно нарушать установленные договором 2015 года эксплуатационные лимиты. Действуя через Организацию по атомной энергии Ирана, страна установила усовершенствованные центрифуги на укрепленных объектах, таких как Натанз и подземный комплекс Фордо. В ходе последовательных циклов мониторинга базирующееся в Вене агентство IAEA сообщало, что запасы Ирана преодолели пороги обогащения в 20 процентов, а затем и в 60 процентов — технический рубеж, вплотную приближающийся к показателю около 90 процентов, который традиционно классифицируется как оружейный уровень.

На протяжении всего этого периода угроза прямого военного столкновения оставалась высокой. В июне 2019 года, после того как над Ормузским проливом был сбит американский беспилотный разведывательный аппарат, Трамп санкционировал, но за несколько минут до начала отменил ответные авиаудары, сославшись на прогнозируемые человеческие жертвы. В январе 2020 года в результате удара американского беспилотника близ Международного аэропорта Багдада погиб генерал-майор Касем Сулеймани, командующий силами «Аль-Кудс» в составе Корпуса стражей исламской революции, что спровоцировало ракетные удары Ирана по иракским базам, где размещались американские военнослужащие. Хотя широкомасштабной конвенциональной войны удалось избежать, институциональные механизмы внезапной эскалации кризиса сохранились в полной мере.

## Reaction

Публичные заявления, о которых сообщило издание Axios, вызвали интерес в дипломатических кругах, однако официальные правительственные ответы последовали институциональному прецеденту. Ни Министерство иностранных дел Ирана в Тегеране, ни Постоянное представительство Исламской Республики Иран при Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке не выступили с немедленным официальным опровержением конкретных утверждений относительно темпов переговоров.

В Вашингтоне эксперты по внешней политике и комитеты Конгресса, отвечающие за надзор в сфере национальной безопасности (в первую очередь Комитет Сената по международным отношениям и Комитет Палаты представителей по иностранным делам), регулярно отслеживают риторику президента на предмет признаков сдвигов в контексте Резолюции о военных полномочиях 1973 года. Аналитики в области национальной безопасности в целом разделились на два лагеря в оценке заявлений Трампа: сторонники сдерживания рассматривают отсутствие обозначенных сроков как тактический маневр, позволяющий избежать преждевременных военных операций, в то время как критики утверждают, что демонстрация отсутствия спешки подрывает убедительность сдерживания и позволяет Тегерану беспрепятственно продвигаться к достижению технических рубежей.

Региональные партнеры на Ближнем Востоке исторически выражали обеспокоенность по поводу затягивания дипломатических процессов. Представители оборонного ведомства Израиля, руководствуясь доктриной, которая рассматривает создание Ираном ядерного оружия как экзистенциальную угрозу, последовательно предупреждают международных партнеров, что затяжные переговоры не должны служить дипломатическим прикрытием для продолжения работы центрифуг. Официальные лица в европейских столицах, участвовавших в посредничестве (в частности, в Париже, Лондоне и Берлине), продолжают подчеркивать, что дипломатические механизмы остаются единственным устойчивым решением вопросов ядерного мониторинга и верификации.

## What we don't know yet

В имеющихся сообщениях остается несколько существенных пробелов. Во-первых, в материале не уточняются точный формат, степень прямого контакта или посредники, задействованные в переговорах, о которых упомянул Трамп. Двусторонние контакты между США и Ираном зачастую опирались на непрямой обмен сообщениями через третьи стороны, включая Султанат Оман, посольство Швейцарии в Тегеране (представляющее интересы США) и координаторов Европейского союза. В сообщении не указано, какой именно канал послужил основой для оценки степени поспешности Ирана.

Во-вторых, остаются нераскрытыми точные разведывательные критерии или условия, которые могли бы изменить позицию США с выжидательной на решение о нанесении немедленного удара. В открытых источниках отсутствует оперативное определение того, что представляет собой окончательная «красная линия» — будь то конкретный объем урана, обогащенного до 90 процентов, создание ядерного боезаряда или нападения союзных формирований, приведшие к превышению определенного числа жертв. Наконец, внутренние процессы в высшем руководстве Тегерана во главе с верховным лидером аятоллой Али Хаменеи, координируемые через Высший совет национальной безопасности, остаются во многом непрозрачными: неясно, является ли их неторопливый темп тактической стратегией на переговорах или же структурной неготовностью брать на себя связывающие обязательства.

## What to watch

Развитие ситуации вокруг этого противостояния будет определяться несколькими конкретными институциональными этапами и оперативными показателями в ближайшие недели и месяцы:

- Публикация предстоящих квартальных отчетов Международного агентства по атомной энергии о верификации и мониторинге, в которых фиксируются запасы обогащенного урана в Иране, количество развернутых центрифуг и соблюдение соглашений о допуске инспекторов. - Заседания Совета управляющих IAEA в Вене, на которых государства-члены оценивают результаты проверок и обсуждают возможные официальные резолюции с осуждением, способные вернуть вопрос об Иране на рассмотрение Совета Безопасности ООН. - Официальные дипломатические депеши и возможные непрямые переговоры при содействии региональных посредников в Маскате или Женеве, позволяющие оценить, изменит ли иранская делегация свою позицию на переговорах. - Перемещения военных сил США, находящихся под управлением Центрального командования США (CENTCOM), включая развертывание ударных групп авианосцев, ротацию стратегических бомбардировщиков и корректировку систем ПВО в районе Персидского залива. - Политические дискуссии в Конгрессе США относительно законодательного применения санкций и санкционирования применения военной силы на Ближнем Востоке.

Материал данного сообщения основан главным образом на информации, первоначально опубликованной Axios, и последующих сообщениях, распространенных TASS.