Утечка файлов Department of State не выявила нарушений, пока возобновляется работа по противодействию пропаганде

Согласно репортажу Joseph Gedeon, внутренние документы U.S. Department of State, обнародованные чиновником, сторонником бывшего президента Donald Trump, с целью подтвердить теории заговора в отношении закрытого федерального подразделения по борьбе с дезинформацией, не содержат никаких доказательств правонарушений. Слитые файлы предназначались для того, чтобы продемонстрировать, что недействующее ныне ведомство проявило политическую предвзятость или вело незаконное наблюдение за высказываниями внутри страны, однако анализ материалов подтвердил отсутствие каких-либо оснований для этих утверждений. Утечка произошла в чувствительный момент для Department of State, где сотрудники и руководство остаются разделены во мнениях относительно политического наследия закрытого подразделения, даже несмотря на то, что чиновники ведомства без лишнего шума начинают возобновлять ключевые компоненты его оперативной миссии по противодействию иностранной государственной пропаганде.

## Key facts - Внутренние файлы Department of State, слитые чиновником из окружения Donald Trump с целью подтвердить обвинения в превышении административных полномочий, не содержат доказательств ненадлежащей деятельности внутри страны или политической предвзятости. - Закрытое подразделение первоначально имело мандат на отслеживание, разоблачение и противодействие поддерживаемым иностранными государствами кампаниям дезинформации, исходящим от иностранных противников, включая Russia, China и Iran. - Несмотря на постоянную публичную критику и политические атаки со стороны консервативных комментаторов и законодателей, руководство Department of State предприняло шаги по возобновлению части прежних функций подразделения по противодействию пропаганде. - Оперативный крах подразделения последовал за годами повышенного внимания со стороны Конгресса, угроз лишения финансирования и истечением срока действия его законодательных полномочий в рамках федерального законодательства об обороне. - Чиновники в сфере внешней политики утверждают, что мониторинг манипуляций иностранной информацией жизненно важен для национальной безопасности, даже несмотря на то, что внутреннее политическое сопротивление усложняет выполнение этой задачи.

## What happened Согласно репортажу Joseph Gedeon, чиновник из окружения Donald Trump слил внутренние записи Department of State, чтобы подтвердить давние политические заявления о том, что ныне закрытое бюро по отслеживанию иностранной пропаганды проявляло идеологическую предвзятость и вело слежку внутри страны. Слитые файлы преподносились как вещественные доказательства того, что федеральный персонал превысил свои законные полномочия с целью подавления консервативных политических высказываний под предлогом борьбы с дезинформацией.

Однако изучение обнародованной внутренней переписки и административных записей показало, что слитые документы не содержат доказательств подобной деятельности. Вместо разоблачения незаконного внутреннего наблюдения или партийной политической предвзятости, записи отражали стандартные оперативные оценки, направленные на выявление операций иностранного влияния, проводимых иностранными правительствами и враждебными негосударственными субъектами.

Публикация материалов произошла на фоне продолжающихся внутренних дискуссий в Department of State относительно того, как относиться к наследию и оперативным полномочиям закрытого ведомства. Консервативные активисты и политические фигуры неоднократно приводили это ведомство в качестве примера административного произвола, утверждая, что федеральные усилия по пометке ложных или вводящих в заблуждение нарративов в Интернете неизбежно ущемляют защищенные законом высказывания внутри страны.

Несмотря на эти продолжающиеся атаки, карьерные дипломаты и руководители внешней политики внутри Department of State пришли к выводу, что вакуум, образовавшийся после закрытия ведомства, создает серьезные уязвимости в национальной безопасности. В ответ чиновники начали негласно возобновлять ключевые функции в сфере противодействия дезинформации. Эти возобновленные усилия сосредоточены на отслеживании, анализе и публичном разоблачении поддерживаемой государством иностранной информационной войны, в частности цифровых скрытых кампаний влияния, исходящих из Moscow, Beijing и Tehran. Вместо того чтобы воссоздавать первоначальное ведомство в его прежнем виде, руководство министерства распределяет эти обязанности по мониторингу и анализу между существующими внешнеполитическими бюро и дипломатическими группами.

## Why it matters Совпадение политических утечек, продолжающихся идеологических атак и административного возобновления деятельности по контрпропаганде подчеркивает центральную дилемму, стоящую перед современной американской внешней политикой: как защитить демократические институты от иностранной информационной войны, не втягиваясь во внутренние межпартийные споры.

Иностранные противники, в особенности Russia, China и Iran, все чаще интегрируют когнитивную войну, дипфейки, скоординированные сети ботов и поддерживаемые государством медиакампании в свои геополитические стратегии. Когда федеральные агентства, которым поручено выявлять эти иностранные операции и противодействовать им, оказываются политически уязвимыми или вынужденными прекратить работу, United States теряют жизненно важную ситуационную осведомленность в глобальном информационном пространстве. Союзные государства полагаются на разведданные и дипломатические оценки США для выявления иностранных скрытых кампаний; сбои в этих функциях подрывают усилия международных коалиций, таких как G7 Rapid Response Mechanism и структура стратегических коммуникаций NATO.

Кроме того, отсутствие в слитых документах каких-либо доказательств неправомерных действий подчеркивает растущую пропасть между публичными политическими нарративами о федеральных «режимах цензуры» и документально подтвержденными оперативными реалиями дипломатических контрпропагандистских подразделений. Постоянные обвинения во внутреннем использовании ведомств в качестве оружия заставляют карьерных госслужащих и сотрудников дипломатической службы сомневаться в необходимости выполнения национальных мандатов по безопасности, опасаясь личной огласки, повесток в Конгресс или административных ответных мер.

В то же время решение чиновников Department of State негласно возобновить работу по борьбе с дезинформацией свидетельствует об институциональном признании того, что полный отказ от информационного домена является нежизнеспособным. В условиях роста глобальной геополитической напряженности в Eastern Europe, Indo-Pacific и Middle East мониторинг иностранных государственных нарративов остается незаменимым инструментом современного государственного управления и обнаружения угроз.

## The background Структурная основа для усилий правительства США по контрпропаганде восходит к временам Холодной войны, когда при президенте Dwight D. Eisenhower в 1953 году было создано USIA (United States Information Agency). USIA было призвано вести публичную дипломатию и противодействовать советскому влиянию за рубежом. После распада Советского Союза агентство было расформировано в 1999 году в соответствии с Foreign Affairs Reform and Restructuring Act, а его основные функции были переданы в Department of State под руководство Under Secretary for Public Diplomacy and Public Affairs.

В эпоху после 11 сентября федеральное противодействие пропаганде сместилось в сторону борьбы с терроризмом. В 2011 году президент Barack Obama подписал Executive Order 13584, создавший CSCC (Center for Strategic Counterterrorism Communications) в составе Department of State для противодействия пропаганде насильственного экстремизма в Интернете, уделяя основное внимание таким группам, как Al-Qaeda, а затем и Islamic State.

По мере расширения поддерживаемых иностранными государствами скрытых операций влияния — прежде всего во время военного вмешательства Russia в Ukraine в 2014 году и президентских выборов в США в 2016 году — федеральная политика снова переключилась на угрозы со стороны иностранных государств. Executive Order 13721, подписанный в марте 2016 года, преобразовал CSCC в GEC (Global Engagement Center). Конгресс официально кодифицировал и расширил мандат GEC в Section 1287 акта NDAA (National Defense Authorization Act) на 2017 финансовый год. Законодательный мандат предписывал GEC направлять, возглавлять, синхронизировать и координировать федеральные усилия по разоблачению и противодействию иностранной государственной и негосударственной пропаганде, направленной на подрыв интересов национальной безопасности США.

В последующие годы консервативные законодатели, правозащитные группы и комментаторы все чаще подвергали критике GEC и связанные с ним инициативы исполнительной власти. Оппоненты утверждали, что федеральные гранты, предоставляемые академическим исследователям, некоммерческим институтам и технологическим компаниям, занимающимся выявлением дезинформации в сети, косвенно ущемляли консервативные взгляды внутри страны и препятствовали свободе выражения мнений на платформах социальных сетей. Громкие судебные разбирательства, включая Murthy v. Missouri и State of Texas v. Department of State, наряду с обширными слушаниями в House Select Subcommittee on the Weaponization of the Federal Government, были в значительной степени сосредоточены на контактах исполнительной власти с частными технологическими компаниями.

Столкнувшись с интенсивной политической оппозицией и положениями о прекращении действия, включенными в его законодательные полномочия в рамках NDAA, специализированное бюро по борьбе с дезинформацией прекратило формальную самостоятельную деятельность с истечением срока действия мандата. Однако фундаментальная необходимость мониторинга поддерживаемых государством иностранных скрытых кампаний побудила руководство Department of State искать альтернативные организационные пути для сохранения ключевых аналитических возможностей.

## Reaction Обнародование информации о том, что слитые документы Department of State не содержат доказательств политической предвзятости или слежки внутри страны, вызвало резкую реакцию со стороны экспертов по национальной безопасности и сторонников публичной дипломатии, согласно репортажу Joseph Gedeon. Защитники федеральных контрпропагандистских инициатив утверждают, что отсутствие подтверждающих улик в слитых файлах доказывает: федеральный персонал строго придерживался законных рамок, сосредоточившись исключительно на угрозах со стороны иностранных государств.

Напротив, консервативные критики и политические оппоненты бывшего ведомства сохраняют свой скептицизм. Ожидается, что представители парламентского контроля в Конгрессе, ранее выступавшие за расследование федеральных программ по борьбе с дезинформацией, внимательно изучат слитые документы, продолжая добиваться более широких ограничений на гранты Department of State и межведомственные программы обмена информацией.

Внутри Department of State карьерные сотрудники дипломатической службы и специалисты по связям с общественностью выразили обеспокоенность тем, что продолжающиеся политические атаки искажают суть мониторинга иностранного влияния. Ожидается, что правоведы и правозащитные организации продолжат следить за любыми возобновляемыми программами, чтобы убедиться, что восстановленные функции сохраняют четкие границы, запрещающие слежку за высказываниями внутри страны.

## What we don't know yet Несколько ключевых вопросов остаются нерешенными как в отношении источника утечки, так и в отношении будущей структуры контрпропагандистской деятельности Department of State. До сих пор неизвестно, каким именно административным подразделениям или дипломатическим отделам в составе Department of State было поручено унаследовать и выполнять возобновленные функции мониторинга.

Кроме того, в репортаже не указывается конкретное лицо, ответственное за утечку внутренних файлов Department of State, и пока неясно, начато ли Госдепартаментом или Department of Justice внутреннее расследование по вопросам безопасности или административная проверка несанкционированного разглашения служебных записей.

Также остается неопределенным, как отреагирует Конгресс, когда возобновление этих контрпропагандистских функций станет предметом пристального внимания во время предстоящих циклов обсуждения бюджета и санкционирования расходов. Законодатели, возражающие против участия федеральных властей в информационном мониторинге, могут попытаться ввести законодательные ограничения или запреты на финансирование реорганизованных бюро.

## What to watch Ключевые события, за которыми стоит следить в ближайшие месяцы, включают официальные руководящие указания и бюджетные раскрытия Department of State, описывающие точную оперативную структуру и механизмы надзора, регулирующие возобновленные программы мониторинга иностранной пропаганды. Наблюдатели будут отслеживать, будут ли эти функции внедрены в Bureau of Public Affairs, Bureau of Intelligence and Research или в региональные дипломатические бюро.

Комитеты по надзору в Конгрессе, в частности House Judiciary Committee и House Foreign Affairs Committee, вероятно, проведут слушания или направят запросы на предоставление документов относительно слитых материалов и решения министерства возобновить задачи по борьбе с дезинформацией.

Кроме того, предстоящие подачи документов в федеральные суды и законодательные дебаты вокруг ежегодного National Defense Authorization Act дадут важные сигналы о том, будут ли приняты законодательные нормы защиты или явные запреты на проведение федерального анализа иностранного влияния.

В этом материале использована информация, первоначально обнародованная Joseph Gedeon касательно утечки внутренних документов Department of State, продолжающихся политических дебатов о закрытых федеральных подразделениях по борьбе с дезинформацией и последующего возобновления операций по отслеживанию иностранной пропаганды в исполнительной власти.