Глобальный профицит калорий маскируется конфликтами и климатическими кризисами в уязвимых регионах

Мировое сельское хозяйство производит все больше калорий на душу населения с каждым годом, несмотря на устойчивый рост численности населения, однако системные сбои, вызванные вооруженными конфликтами и изменением климата, усугубляют локальные чрезвычайные ситуации в области продовольствия на нескольких континентах. Аналитический обзор политики, опубликованный 21 октября 2026 года экономистом по вопросам окружающей среды Elizabeth J Z Robinson, подчеркивает углубляющийся структурный разрыв: в то время как мировые объемы сельскохозяйственного производства остаются на исторически высоком уровне, логистика, доступ к рынкам и условия безопасности, необходимые для доставки продовольствия уязвимым группам населения, дают сбой под воздействием нарастающих геополитических и экологических шоков.

## Key facts

- Мировое сельское хозяйство продолжает из года в год производить растущий объем пищевой энергии на душу населения, опережая общий рост численности населения планеты. - Острая локальная нехватка продовольствия по-прежнему сосредоточена в нестабильных регионах, будучи вызвана преимущественно активными военными конфликтами и усугублена экстремальными погодными явлениями. - Согласно международным оценкам United Nations Food and Agriculture Organization, более 730 миллионов человек в мире страдают от хронического голода, несмотря на совокупный профицит производства. - Критические логистические узкие места, включая морские коридоры в Black Sea и Red Sea, с 2022 года неоднократно нарушали поставки удобрений и основных зерновых культур. - По оценкам UN Environment Programme, около 13 процентов мирового объема продовольствия теряется на этапе между сбором урожая и оптовыми рынками, а еще 19 процентов выбрасывается на уровнях розничной торговли и потребителей.

## What happened

В оценке современных продовольственных систем Elizabeth J Z Robinson подробно описала растущее расхождение между совокупным наличием продовольствия и фактическим доступом к питанию. Robinson утверждает, что масштабный рост общего объема сельскохозяйственного производства не смог защитить уязвимые сообщества от острого голода, поскольку современные продовольственные кризисы в своей основе вызваны не глобальным дефицитом калорий. Напротив, причиной острой нехватки становятся локальные коллапсы цепочек поставок, покупательной способности и физической инфраструктуры.

Вооруженные конфликты остаются главным прямым катализатором острых чрезвычайных ситуаций с продовольствием. В зонах активных боевых действий военные операции регулярно разрушают сельскую инфраструктуру, вынуждают фермерское население покидать свои земли перед посевными или уборочными циклами и перерезают автомобильные и железнодорожные артерии. Эти сбои, вызванные боевыми действиями, препятствуют проникновению коммерческого транспорта и гуманитарной помощи в осажденные или спорные районы. В то же время локальные погодные потрясения — такие как затяжные засухи, несезонные заморозки и внезапные разрушительные наводнения — со все большей частотой поражают сельскохозяйственные бассейны, уничтожая региональные урожаи и взвинчивая местные цены на сырьевые товары выше уровня возможностей домохозяйств с низкими доходами.

Robinson подчеркнула, что преодоление этого повторяющегося дефицита требует глубоких структурных преобразований всей агропродовольственной цепочки поставок, а не только временных экстренных поставок. Эти меры охватывают сохранность урожая после сбора, внутренние перерабатывающие мощности, прозрачные распределительные сети и стратегические запасы зерна, рассчитанные на то, чтобы выдерживать как трансграничные торговые потрясения, так и локальные конфликты.

## Why it matters

Выводы Robinson ставят под сомнение общепринятое политическое предположение о том, что увеличения мирового сельскохозяйственного урожая достаточно для ликвидации глобального голода. Для политиков и международных доноров рассмотрение продовольственной безопасности исключительно как производственного показателя несет в себе риск нецелевого распределения десятков миллиардов долларов на высокоурожайные ресурсы при игнорировании мер управления, транспорта и миростроительства, необходимых для поддержания функционирования рынков.

Когда наступает локальный дефицит продовольствия, макроэкономические последствия выходят далеко за рамки непосредственного гуманитарного масштаба. Стремительный рост местных цен на продовольствие провоцирует резкую внутреннюю инфляцию, истощает государственные валютные резервы, поскольку правительства спешат импортировать основные продукты питания по спотовым ценам, и повышает риск гражданских беспорядков. В городских центрах стран с низким и средним уровнем дохода расходы на питание обычно поглощают от 40 до 60 процентов доходов домохозяйств. Любой локальный сбой в доставке немедленно вынуждает семьи заменять питательные продукты более дешевыми низкокачественными крахмалами или полностью пропускать приемы пищи, что ускоряет задержку роста у детей и приводит к необратимым когнитивным нарушениям.

Кроме того, рынки сельскохозяйственной продукции остаются глубоко взаимосвязанными. Локальный сбой в основном экспортном коридоре или крупном центре производства удобрений отдается эхом по мировым биржам, вызывая спекулятивную волатильность на таких площадках, как Chicago Board of Trade. Эта динамика бьет по развивающимся странам — нетто-импортерам продовольствия, которые вынуждены занимать средства в твердой валюте для оплаты партий зерна, что усугубляет их кризис суверенного долга.

## The background

Парадокс возникновения голода на фоне совокупного продовольственного изобилия уже давно составляет основу современной экономики продовольствия. Экономисты, такие как Amartya Sen, в конце 20-го века доказали, что голод часто является следствием утраты права доступа — внезапного разрушения правовых и экономических возможностей человека приобрести продовольствие, — а не абсолютного отсутствия продуктов питания на территории страны.

В течение последних двух десятилетий международные организации во главе с Food and Agriculture Organization (FAO), International Fund for Agricultural Development (IFAD) и World Food Programme (WFP) отслеживали глобальные тенденции голода в ежегодном докладе State of Food Security and Nutrition in the World (SOFI). После устойчивого снижения в начале 2000-х годов уровень недоедания в мире снова начал расти примерно с 2015 года, что было вызвано ростом числа затяжных внутригосударственных конфликтов в странах Африки к югу от Сахары и на Ближнем Востоке.

Эта структурная уязвимость заметно обострилась в период с 2020 по 2024 год. Пандемия COVID-19 нарушила трансграничные логистические цепочки и использование сезонной рабочей силы в сельском хозяйстве. В 2022 году эскалация военных действий в Ukraine временно остановила поставки пшеницы, кукурузы и подсолнечного масла из Black Sea, в то время как международные санкции и торговые ограничения нарушили мировые поставки калийных и азотных удобрений. Одновременно с этим повторяющиеся климатические аномалии, усугубляемые чередующимися метеорологическими циклами El Niño и La Niña, вызвали сильные засухи в восточной и южной Африке, а также разрушительные наводнения в South Asia.

Глобальная продовольственная система также страдает от высокой структурной концентрации. Лишь несколько транснациональных агропромышленных корпораций доминируют в коммерческой торговле зерном, патентах на семена и агрохимикатах. В то же время мир непропорционально зависит от четырех основных базовых культур — пшеницы, риса, кукурузы и сои — обеспечивающих подавляющую часть потребления калорий человеком. Когда конфликты или локальные климатические катастрофы перекрывают цепочки поставок в ключевых регионах производства, отсутствие разнообразия культур и альтернативных логистических маршрутов оставляет миллионы людей беззащитными перед внезапным сбоем рынка.

## Reaction

Хотя институциональная реакция на конкретную работу Robinson еще проявится в ходе предстоящих научных обзоров и международных сельскохозяйственных конференций, основные аргументы перекликаются с заявлениями, регулярно обсуждаемыми на United Nations General Assembly и в Committee on World Food Security в Rome.

Гуманитарные лидеры и неправительственные организации в сфере развития регулярно поддерживают призыв отдавать приоритет распределению и защите гражданского населения, а не сугубо производственным квотам. Представители гуманитарных агентств на многосторонних форумах последовательно утверждают, что никакой мировой избыток не может защитить мирных жителей, когда комбатанты намеренно используют голод как оружие, блокируют транспортные коридоры или минируют плодородные сельскохозяйственные угодья.

Напротив, традиционные отраслевые органы сельского хозяйства и федерации коммерческих фермеров часто делают упор на технологические решения. Эти группы настаивают на том, что непрерывные капиталовложения в высокоурожайные генетически модифицированные семена, автоматизированное точное земледелие и синтетические средства защиты растений остаются необходимыми, чтобы поспевать за ростом мирового населения и снижением урожайности, вызванным климатическими факторами. Сближение этих различных точек зрения — технологической продуктивности с одной стороны и справедливости распределения с другой — остается главным предметом разногласий среди делегатов климатических саммитов ООН (COP) и участников переговоров по торговле сельскохозяйственной продукцией.

## What we don't know yet

Опубликованный анализ Robinson фиксирует устойчивый разрыв между глобальным объемом калорий и их локальной доставкой, однако несколько важнейших операционных и геополитических переменных остаются без ответа. В открытых данных не приводится точная сумма капиталовложений, необходимых для реструктуризации глобальных агропродовольственных цепочек поставок на случай одновременных военных и экологических потрясений, а также не определены точные регуляторные механизмы, необходимые для того, чтобы обязать транснациональные торговые структуры отдавать приоритет экстренному распределению в моменты рыночных шоков.

Кроме того, в анализе остается открытым вопрос о том, как международные агентства могут успешно обеспечивать действие гуманитарных коридоров снабжения в регионах, где комбатанты открыто отказываются соблюдать международное гуманитарное право. Существует также ограниченный эмпирический консенсус относительно того, как новейшие сельскохозяйственные технологии, такие как засухоустойчивые культуры с отредактированным геномом или локализованное вертикальное фермерство, могут быть экономически эффективно развернуты в зонах конфликтов, где отсутствуют надежное электроснабжение, холодильные хранилища и верховенство права.

## What to watch

Практическое влияние выводов Robinson будет проверено по нескольким ключевым контрольным точкам в ближайшие месяцы. Главной из них станет публикация обновленных данных в следующих отчетах острой продовольственной нестабильности Integrated Food Security Phase Classification (IPC), которые покажут, распространяются ли условия голода в зонах активных конфликтов на Middle East, в Sudan и в районе Horn of Africa.

Дипломатическое внимание будет сосредоточено на международных сельскохозяйственных форумах, включая предстоящие сессии UN Food and Agriculture Organization Council и World Food Forum, где правительства стран-доноров столкнутся с запросами на финансирование многосторонних каналов экстренной помощи. Наблюдателям также следует отслеживать, перенаправят ли международные банки развития финансирование с традиционных инфраструктурных проектов гигантских ферм на местные устойчивые зернохранилища, сельские подъездные дороги и децентрализованную логистику холодильных цепей.

Наконец, рыночные обозреватели будут следить за котировками сельскохозяйственных товаров на мировых биржах, а также за ставками страхования физических морских перевозок по уязвимым морским маршрутам, что покажет, продолжают ли логистические сбои взвинчивать цены на продовольствие для зависимых от импорта развивающихся государств.

Этот материал основан на репортажах и анализе Elizabeth J Z Robinson, чья работа посвящена изучению взаимосвязи между изменением климата, вооруженными конфликтами и системными уязвимостями в глобальных агропродовольственных цепочках поставок.